Друзья, вы можете стать героями нашего портала. Если у вас есть коллекция, расскажите нам.
Вход   Регистрация  

Главная Клуб Темы Клуба
Живопись

Григорий Брускин: "Художнику прежде всего нужно быть личностью"



Гриша Брускин (художественный псевдоним Григория Давидовича Брускина) проснулся знаменитым после аукциона "Сотби" в мае 1988 года, когда вторая часть его "Фундаментального лексикона" ушла за 412 тысяч долларов. 43-летний художник в одночасье стал арт-звездой мирового уровня. В том же году переехал в Нью-Йорк. Его работы хранятся в крупнейших музейных собраниях, в том числе в ГМИИ им. А. С. Пушкина, Третьяковской галерее, Русском музее, Музее Людвига (Кельн), МОМА (Нью-Йорк), Графическом кабинете Государственных музеев Берлина, Израильском музее (Иерусалим)... Он работает в самых разных техниках: живопись, офорты, создал монументальный триптих "Жизнь превыше всего" в здании рейхстага в Берлине. И вот новый поворот - шпалера, которую можно увидеть сейчас на выставке в ГМИИ им. А. С. Пушкина вместе с западноевропейскими шпалерами XVI-ХХ веков. О том, почему древнее искусство вдруг оказалось актуальным, художник рассказывает в интервью "Итогам".

- Григорий Давидович, почему у вас возник интерес к шпалере?

- Мне было интересно возродить искусство старых шпалер. Хотелось не просто сделать вещь для украшения стены, а создать произведение, которое человек мог бы прочитывать, разгадывать. Полагают, что Книга была написана до творения и хранит все мыслимые тайны о прошлом, настоящем и будущем, что в ней спрятано имя Автора. Задача человека - раскрывать эти тайны, изучать Текст. Моя шпалера в какой-то мере комментарий к Книге, к Книге жизни, к Библии. Кроме того, я написал мифологический словарь, который объясняет каждый персонаж ковра. Этот текст зрители могут прочесть рядом со шпалерой. Таким образом, словарь комментирует мои же комментарии к Книге, то есть шпалеру. Шпалера "Алефбет", что, разумеется, означает "Алфавит", - это страницы, палимпсест - своего рода художественное послание, сообщение. Искусствовед Евгений Барабанов очень точно заметил, что текст и текстиль имеют один и тот же корень. В шпалере "Алефбет" обыгрывается метафора, что мир был соткан.

- Вы оканчивали факультет прикладного искусства Московского текстильного института. Эту работу можно рассматривать как возвращение к юности? Или это случайное совпадение?

- Я поступил в текстильный, потому что в тот год это был единственный художественный институт с военной кафедрой. Когда я учился, меня текстиль вообще не интересовал. Я выбираю форму и материал в соответствии с задуманной работой. Поэтому для меня не важно - живопись, скульптура, шпалера... Лишь бы материал был адекватен идее.

- В предыдущих сериях - например, фарфоровых фигурках и росписи тарелок в проекте "Всюду жизнь" - вы обращались к традициям советского искусства, обыгрывая их по-своему...

- Я бы сказал, что имел дело с советским мифом - мифом о социализме. А в шпалере "Алефбет" я обращаюсь к мифу об иудаизме. Это два разных мифологических пространства.

Хотя шпалера имеет отношение и к Талмуду, и к Библии, и к каббалистическим текстам, все же в первую очередь это коллекция образов, придуманных художником. Они не иллюстрируют впрямую события, описанные в Библии. "Алефбет" - это прежде всего художественное произведение. И не более того.

- В какую художественную традицию вы себя вписываете: концептуализм, соц-арт?

- Я себя никуда не вписываю. Концептуализмом сейчас называют абсолютно все. Включая и то, что категорически не подходит под понятие "концептуализм" на Западе. Фактически в России концептуалистами называют неофициальных художников, которые жили в Москве в 70-80-е годы и общались между собой. Когда-то Борис Гройс придумал для этого явления замечательный термин - романтический концептуализм. У меня есть точки соприкосновения с концептуализмом и соц-артом, но я в жизни не применял к своему искусству, например, термин "соц-арт". Соц-арт - искусство тех людей, которые придумали это понятие, а именно - Комара и Меламида. И еще двух-трех человек, которые подписались под этим.

Что касается меня, то я работаю с персональной мифологией.

- Это мир, который вы создаете?

- ...и который я развиваю в течение многих-многих лет. Могу пояснить: первые картины, написанные сразу же по окончании института, были связаны с мифом об иудаизме. Почему? Потому что мне было важно понять, кто я такой. Я вырос в нерелигиозной семье. Мой отец - ученый. Ни о какой религии и речи в доме не шло. Естественно, я хотел быть "как все". Но я понимал, что не такой, как все, потому что в детстве меня дразнили и т. д. Затем мне захотелось посмотреть на окружающую меня действительность сквозь "талмудические очки". И выстроить еще один параллельный мифологический ряд, поскольку я заметил, что между талмудическим и марксистским подходом есть очень много общего. Масса точек соприкосновения. Так родились картины "Памятники", "Фундаментальный лексикон", "Кодификации" и другие.

- Что вы имеете в виду под точками соприкосновения?

- Хотя бы авторитет книги и всего написанного. Например, в советское время то, что было напечатано в газете "Правда", воспринималось как глас Господень, приказ народу, как надо жить, думать, работать. Ни одна статья не обходилась без цитаты из Маркса и Энгельса. Но и в Талмуде мы обнаруживаем то же самое. Любое мнение подкрепляется десятком ссылок: как сказал рабби такой-то, который вспомнил слова другого рабби, который в свое время так-то прокомментировал отрывок в Библии...

- Объединение современной шпалеры со старинными вы музею предложили?

- Нет, это была не моя идея. Ирина Александровна Антонова (директор ГМИИ. - "Итоги") пришла в мастерскую, где ткались шпалеры, и сразу же заговорила о выставке.

- Я не ожидала, что чисто технически можно соткать шпалеру в Москве...

- Никто из западных людей не верит, что это было сделано в Москве.

Когда я задумал эту работу, позвонил кузине - Лие Альтман, художнице-гобеленщице. Попросил узнать, где во Франции находится лучшая старинная мануфактура, изготовляющая шпалеры. Она дала мне все сведения и предложила: "Слушай, а давай мы попробуем". Я предупредил: можешь попробовать, но, разумеется, ни на родственные, ни на дружеские связи не рассчитывай. Поехал в Обюссон - это место во Франции, где с древних времен существует целый куст мануфактур. Дал им эскиз и попросил сделать образец. Такой же эскиз послал в Москву. В Обюссоне образец для шпалеры соткали, с моей точки зрения, в 10-15 раз хуже, чем в России. Они хотели переделать, но я для себя уже все решил.

- В основе шерсть, шелк?

- Основа - лен. Нити, которыми ткался рисунок, - шерстяные и шелковые. Покупали их в специализированном магазине в Париже. Привезли в Москву. Сделали станок. Работали в технике, при которой плотность на квадратный сантиметр составляет 60 нитей и более. Это плотность плетения старых шпалер. Я хотел добиться именно драгоценного качества нидерландских, фламандских, французских шпалер XVI-XVIII веков.

- Были времена, когда художник воспринимался как Пророк. Потом - как ремесленник. В советское время замечательный поэт аттестовал себя как "агитатора, горлана, главаря". Теперь художник порой неотличим от арт-бизнесмена. Кем вы себя ощущаете?

- Искусство как арт-бизнес - это совсем неинтересная позиция. Она, видимо, существовала во все времена. Это не искусство, а скорее художественный промысел. И результат соответственный.

Что касается позиции гения, то она несколько старомодна. Лучше, когда художник "ждет, чтоб высшее начало / Его все чаще побеждало, / Чтобы расти ему в ответ". Человек не Бог. Если он говорит: "Я гений", - значит, с ним не все в порядке. Пусть лучше другие люди скажут о нем, что он гений.

- И все же, как вы для себя определяете позицию художника?

- Я делаю свое дело - то, что мне интересно. И стараюсь делать его настолько хорошо, насколько могу. Я не могу жить иначе. Если у меня это дело отнять, не знаю, наверное, я не буду жить.

- Вы себя ощущаете русским художником на Западе?

- Естественно.

- Насколько интересно русское искусство на Западе сегодня?

- Первая реакция, когда западные люди сталкиваются с чем-то из России, что они видят впервые, скептическая: "Это уже было у нас. Ничего нового". Проходит время - Запад присматривается к этому искусству. А потом, когда подводят итоги века ХХ, оказывается, что среди трех художников, которые фундаментальным образом повлияли на изобразительное искусство, один из России. Рядом с Пабло Пикассо, Марселем Дюшаном - Казимир Малевич. А Стравинского и Шостаковича называют самыми значительными композиторами столетия.

Возможно, выставка "Россия!", которая недавно была в музее Гуггенхейма, изменит эту ситуацию. Она имела огромный успех. Ее критиковали - в основном русские искусствоведы, а не западные. Но любую обзорную выставку легко критиковать. В Нью-Йорке экспозиция представляла историю русского искусства от икон до наших дней. Она дала шанс западной публике узнать и оценить его.

Кроме того, рост цен на русское искусство немало способствует его большей известности на Западе.

- А с чем связан рост цен?

- Прежде всего с тем, что в России появились люди, у которых достаточно денег, чтобы покупать произведения искусства. И у этих людей есть желание их собирать. Раньше, по всей видимости, они приобретали автомобили, виллы, драгоценности - не знаю что. Сейчас появились сильные русские коллекционеры... Это важно. Скажем, американские коллекционеры лучше понимают американское искусство. Они это искусство поддерживают.

- Покупают русские, а цены на русское искусство растут на западном рынке?

- Ну не только русские, западные коллекционеры тоже интересуются нашим искусством. Но обычно это люди, у которых особое отношение к России, к ее культуре. А цены растут, потому что произведений искусства не бесконечное множество. И чем меньше их становится на рынке, тем больше они стоят. Если не произойдет политической или экономической катастрофы в России, то перспективы рынка русского искусства выглядят вполне неплохо.

Фото: Алексей Никольский

Автор: Жанна Васильева, peoples.ru

Григорий Брускин очень интересный и самобытный художник. Когда я говорю об этом знакомым, которые не видели его картин, они вежливо кивают. Сам факт существования еще одного прекрасного художника не производит на моих знакомых впечатления. Но когда я добавляю, что картины Григория стоят на рынке больше 400 тысяч долларов, это производит впечатление. 

Увы, не я первый, а еще Антуан де Сент-Экзюпери отмечал, что когда взрослым говоришь, что видел очень красивый дом с геранью в окнах и голубями на крыше, то они не могут себе представить этот дом. Но когда говоришь, что видел красивый дом за 100 тысяч франков, тогда взрослые восклицают: LКакая красота!¦. 

Гриша Брускин. Всюду жизнь
Со времен Экзюпери мир стал еще прагматичнее и ценность созданного все больше связывается с его ценой. Так что с любой точки зрения v профессиональной, эмоциональной или прагматичной, девиз которой v если ты такой умный, то почему ты не богатый - Григорий Брускин заслуживает внимания. 

Корр. А кто делает историю? Люди, которые попадают в энциклопедические словари или все мы, вместе взятые, простые смертные. 

Г.Брускин. Все мы вместе делаем историю. В том числе и художники. 

Корр. А вы кто больше - художник или писатель. Некоторые считают, что Григорий Брускин писатель по степени своей известности забивает Григория Брускина-художника. И в связи с этим вспоминают знаменитую, нашумевшую книгу "Прошедшее время несовершенного вида". На долю этой книги выпало редкое в наше время признание. 

Г.Брускин. Для меня эта книга была одним из моих проектов. Мне было чрезвычайно интересно писать эту книгу. Я вспоминаю живые события и живых людей, в то время как в изобразительном искусстве я занимаюсь другим и книга была для меня важным компенсатором некоего вакуума живых событий и воспоминаний. Вместо красок и холста были бумага и перо. 
Я автор всего одной книги и писателем себя действительно не считаю. 

Корр. Достаточно одной книги, чтобы остаться в литературе. А можно написать триста, но быть полностью забытым. Или написать 299 посредственных книг, а одну великую, как это было с Даниелем Дефо, автором LРобинзона Крузо¦, и навсегда остаться в истории. Здесь, естественно, речь не идет о сравнениях, а о том, что нечасто встречаешь человека, который сочетает в себе талант и художника, и повествователя, занимательного рассказчика. Одна книга, но зато какая значительная. 

Г.Брускин. Существуют и авторы одной картины, вошедшие в историю, как, например, Александр Иванов, который известен как автор LЯвления Христа народу¦. Но посмотрим, как рассудит будущее. 

Корр. Если отбросить вашу скромность, то чем вы интересны как художник? 

Г.Брускин. Мне трудно судить самому. Но я надеюсь, что я сделал в искусстве то, что не сделали другие люди. 

Есть такая хасидская притча, довольно известная про раби Зусю, который говорил, что когда он умрет, Господь не спросит его, почему он не был Моисеем, он спросит его, почему он не был Зусей. Я всегда боялся прожить не свою жизнь и надеюсь, что я живу своей жизнью в искусстве. 

Корр. Где ваши произведения представлены? 

Г.Брускин. Их можно увидеть на регулярных выставках, которые у меня бывают в музеях и галереях в различных странах. Последние мои экспозиции v в Музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве и в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге. 29 июня моя выставка откроется в Германии. Мои картины можно увидеть в галерее Мальборо в Нью-Йорке, в Сан-Франциско, Париже, других городах и странах. 

Корр. Вы, насколько мне известно, живете в Америке уже 13 лет. В эмиграции судьба творческих людей складывается обычно непросто и только немногим удается добиться признания и войти в американское искусство. А у вас как складывались отношения со здешними галереями, музеями и коллекционерами? 

Г.Брускин. Почти сразу после приезда я стал сотрудничать с галереей Мальборо на 57-й улице в Нью-Йорке. Сотрудничество складывалось успешно, галерее нравится то, что я делаю. Коллекционеры появляются после выставок, публикаций, звонят, приходят, словом, я не могу пожаловаться на невнимание. Что касается музеев, то и здесь ситуация благоприятная, мои работы можно увидеть в известных американских музеях, таких, как Музей современного искусства, в еврейском музее в Нью-Йорке, в музеях Чикаго, Сан-Франциско и других городов. Отношение ко мне довольно хорошее. 
Время от времени интерес растет или падает, это естественно. В начале прошлого века был невероятный интерес к России во Франции и других странах. На этом фоне известным стал русский балет, такие имена, как Дягилев, Нижинский. 

Во время перестройки Запад был заинтригован Россией, удивлен тем, что в стране, от которой они ничего оригинального не ожидали, появилось искусство, отличное от западного, искусство серьезное, которое может обогатить современное искусство. В те годы все русское было в моде. Это отчасти было связано с тем, что живопись, скульптура были в моде вообще. Коллекционеры покупали довольно много, вкладывали деньги, все были помешаны на приобретении. А затем наступил экономический спад. И это совпало с тем, что Запад переключил свое внимание с Горбачева и России на что-то другое. И интерес действительно упал. Это в целом. Но интерес к отдельным художникам как был, так и остался. И в последнее время имена некоторых русских художников попадали в список престижных выставок, музейных коллекций, учитывались международными художественными архивами. 

Корр. Вы один из самых, скажем так, продаваемых художников сейчас. В свое время настоящий шок вызвала цена, которую дали за вашу картину LФундаментальный лексикон¦. 

Г.Брускин. Она была продана за 416 тысяч долларов. Это казалось невероятным, потому что в то время советское искусство и искусство андеграунда практически на Западе не было известно, не считая очень узкого круга коллекционеров в Европе и Америке. Этот аукцион в Москве в 1988 году, организованный Сотби, имел большой резонанс. Моя картина была продана за самую высокую цену, когда-либо заплаченную за произведение современного русского художника. 

Корр. Что свидетельствует о том, что иногда картины оценивают в зависимости от их оригинальности, а не от имени мастера? 

Г.Брускин. Стечение некоторых обстоятельств и, конечно же, твой труд способствуют порою успеху, который кажется невероятным. Не обязательно иметь имя. Недавно на аукционе Кристи моя другая картина была продана за 420 тысяч. 

Корр. Я недавно смотрел очень любопытный американский фильм, снятый пару лет назад. Прекрасному художнику было поручено дельцами от искусства написать картину под Рембрандта. И он великолепно справился с этой задачей, соответственно обработав картину, чтобы казалось, что она создана в те времена. В манере великого художника он написал портрет своего отца. После разных приключений его картина попала на аукцион, специалисты признали ее подлинной и она была оценена в десятки миллионов долларов. По горькой иронии судьбы потом на суде он пытался доказать, что картина написана им. И с печалью признавал, что если картина подписана его именем, она стоит несколько тысяч, а если она создана якобы великим художником, то стоит баснословные деньги. Однако картину ведь написал он, а не Рембрандт. Что же ценится - само искусство или имя, ореол вокруг этого имени? 

Г.Брускин. Дело в том, что Рембрандт бывает один раз в жизни, а второй Рембрандт никому не нужен. Если сейчас художник напишет очень хорошую картину в духе Леонардо да Винчи, то это не будет искусство, это будет ремесло. Мир, созданный Леонардо да Винчи и Рембрандтом, v это мир, уже однажды обогативший людей совершенно необыкновенным образом, однажды уже установивший новые эстетические стандарты и принципы, а сделать все это второй раз v это уже холостой ход. 
Если взять современное искусство, предположим, прошлый век, то существует квадрат Малевича, одно из самых известных произведений века, картина, которая стала иконой искусства, так же как стала LМона Лиза¦ да Винчи. Но LМону Лизу¦ трудно повторить, потому что техника, которую использовал Леонардо, невероятно сложна. Хотя теоретически это можно сделать. 

А вот написать квадрат может практически любой. Но наш квадрат не будет ничего стоить, а квадрат Малевича стоит несколько миллионов долларов или несколько десятков; если это тот самый квадрат, который был написан первым, существует несколько версий. Наши с вами квадраты будут не нужны, потому что квадрат уже написан, стал частью истории. Повторить историю, дважды войти в одну и ту же реку невозможно, это уже никому не нужно. 

Если вы вдруг родились в Пермской области в никому неизвестной деревне и никогда не видели телегу, но вы вдруг оказались невероятным гением и создали колесо, то вы никому не докажете, что вы гений. Ваше открытие не будет оценено, потому что колесо известно человеку испокон веков, его уже открыл до вас другой гений. 

Корр. А как художнику пробиться в современном мире? В одном только Нью-Йорке десятки тысяч художников. Как им обратить на себя внимание? В этом мире существовало множество художников старых, существует множество художников новых. Как в этом многоголосии, в этом ошеломляющем многоцветье красок обратить на себя внимание, добиться, чтобы и твой голос тоже прозвучал? 

Г.Брускин. Прежде всего нужно быть личностью, нужно иметь свой взгляд на мир, нужно оплатить кровью свое искусство. А что касается дальнейшего, уже практического внедрения своего искусства в культурный контекст, здесь очень трудно давать рецепты. У каждого своя судьба, у каждого своя звезда, все зависит от того, насколько твоя работа созвучна современности. Многое здесь зависит от удачи, от судьбы. 

Корр. Вы говорите, все зависит от личности. А как художественная личность формируется? Посмотрите, какие разные биографии у художников. Гоген поехал в Полинезию за вдохновением, а Сезанн всю жизнь прожил в маленьком городишке и ворчал на Гогена, говорил, что художник должен творить из своего сердца, а не гоняться за экзотикой. 

Г.Брускин. У каждого свой путь. Ваш пример именно это и подтверждает. Сезанн сидел в своем Провансе, спокойно работал и писал свою гору Викторию и яблоки, а Гогену нужны были экзотические путешествия, экзотические мотивы, экзотические женщины. 

Здесь разные факторы имеют значение, в том числе и те, что Сезанн и Гоген - художники разных поколений, исповедовавшие совершенно разные идеи, имеющие разное мировоззрение. 

Взять эпоху романтизма. В то время сказать художнику, что его произведение смешно, прозвучало бы как ругательство, а сейчас сказать художнику, что его произведение остроумно и вызывает улыбку, v это комплимент. У нас другие идеалы, другое мировоззрение. 

Безусловно, новые средства изображения очень важны, они становятся частью языка изобразительного искусства. В том числе фотография, в том числе видеоинсталляция. То же самое и Интернет. Но вытеснит ли Интернет традиционные формы искусство или дополнит их новыми формами, предугадать трудно. 

Лично я думаю, что картина и скульптура в традиционной форме будут жить в XXI веке. Другое дело, что они не могут повторять того, что уже было. Для того чтобы они существовали, они должны постоянно обновляться. И я уверен, что это будет происходить. 

Корр. LНовые формы¦, Lновые средства выражения¦ v постоянно слышишь эти слова и видишь произведения художников, которые исповедуют эти новые формы. И зачастую видишь, что многие художники, провозглашающие себя приверженцами нового, на самом деле совсем не художники. Ремеслом своим не владеют, рассчитывают на эпатаж, на нахрап. 

Г.Брускин. Есть хорошие работы, есть плохие работы, есть гениальные художники. Например, такой американский художник Билл Виола, который не очень известен в Америке. Он делает совершенно ошеломляющие видеоинсталляции. Это необыкновенный язык, замечательный художественный образ, который он создает. То, что вы говорите, не очень справедливо по отношению к современному языку и к современным средствам выражения. 

Корр. Я далек от того, чтобы обобщать, но, увы, часто эпатаж преобладает над мастерством, подлинным талантом, подлинной мыслью и школой. Можно, извините, выставить на обозрение свое дерьмо и обратить тем самым внимание публики. 

Г.Брускин. Существуют разные традиции. В том числе традиции эпатажа и шока, когда художник хочет шокировать зрителя. Это как бы некая традиционная форма, начиная с дадаистов или Сальвадора Дали, который шокировал публику, кончая современными художниками, в частности, русскими художниками, такими, как Кулик или Бреннер, о которых много пишут в России. Кто они - шарлатаны или замечательные авангардисты, которые вводят новый опыт в искусство, трудно судить. 

Действительно был такой художник итальянский Манцони, который запечатал в баночке свои экскременты. Это был замечательно интересный художник, который рано умер, к сожалению. Баночки его продаются по 20 тысяч долларов на аукционах. У него был такой экстравагантный жест, который говорил о том, что все, что в художнике есть, свято и замечательно и все является частью искусства, даже экскременты. В конце концов он это доказал, так как его баночки до сих пор являются частью современного художественного мира. 

Корр. Уважаю ваше мнение, но мне трудно с вами согласиться в этом. В чем же все же настоящее мастерство художника? Превзойти своих предшественников в осмыслении жизни и в поиске более выразительных средств или же создать что-то такое, чего у них вообще не было даже в мыслях. То есть вместо лошади не выводить новую породу лошади, более быструю и с крыльями, а автомобиль или самолет. 
Г.Брускин. На самом деле второе. Это относится и к вашим предыдущим вопросам тоже. Самая провальная стратегия для художника v это пытаться идти по стопам своих предшественников, ибо его работа будет погребена в произведениях столь высоко ценимых им предков. Это слова Матисса, которые абсолютно точно говорят о правильной или неправильной стратегии художника. 

Корр. Бывает, современникам трудно оценить степень таланта художника. Я общаюсь с некоторыми художниками, скажем так, среднего уровня, которые искренне верят в то, что история их оценит. Некоторые из них мне говорят v ну и что, и Ван Гог за всю жизнь только одну картину сумел продать. Я из деликатности ничего не говорю им обидного, но вы можете сейчас представить большого художника таланта Ван Гога, который жил бы в нищете, никем не был признан. Это при современном размахе выставок, разных фондов и при огромном интересе к живописи, которая может привести к коммерческому успеху. 

Г.Брускин. Теоретически это можно себе представить. Но для этого нужны необыкновенные обстоятельства. Возможно, что человек много работает, его плохо знают или он сам чурается славы и после смерти его искусство оценивается современниками иначе и оценивается, как значительное и важное. Это возможно как исключение, но не как правило. 

Это произошло с таким замечательным художником, как Михаил Шварцман, который вообще практически не выставлялся. На моей памяти в советское время он выставил один раз какой-то рисунок, да и о том жалел. Но сейчас в русском культурном контексте он воспринимается как самобытный и необыкновенный художник. Вот вам пример художественной судьбы в XX веке.

 


| Автор: Михаил Бузукашвили Источник
| Категория: Живопись | Теги: музей, искусство, художник
13.12.08 Просмотров: 5575 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0


Похожие материалы:



Книги для коллекционеров:




Всего комментариев: 0
avatar