Друзья, вы можете стать героями нашего портала. Если у вас есть коллекция, расскажите нам.


В Москве выставка живописи из собрания легендарного петербургского коллекционера Соломона Шустера



Коллекция Шустера насчитывала до двух тысяч экспонатов — в основном произведения русского авангарда. Талантливый режиссер и знаток живописи, Шустер обладал уникальным чутьем на шедевры: находил картины на чердаках, заброшенных дачах, у питерских дворников, в каморках которых после блокады собрались целые склады живописи и антиквариата. Многие картины он спас в прямом смысле этого слова.

На выставке в галерее «Наши художники» представлены шедевры, за каждым из которых скрывается непростая история их рождения и бытования, картины перекликаются друг с другом, словно приглашают в путешествие по прошлому.

Удивительный «Оркестровый автопортрет» кубофутуриста Кирилла Зданевича, одно из лучших полотен этого художника, соседствует с портретом его брата, теоретика русского авангарда, издателя и художника Ильи Зданевича, сделанным Нико Пиросмани. Рядом висит большой портрет художника Мориса Фаббри (друга Михаила Ларионова) работы Фалька, на оборотной стороне которого — «Пейзаж с домиком» того же автора. Фальк по непонятной причине закрасил портрет Фаббри, так что долгое время работа оставалась неизвестной. Вообще двухсторонние картины не редкость для художников этого периода. Знаменитое полотно Аристарха Лентулова «Мир, торжество, освобождение» 1917 года тоже имеет оборот — на нем портрет женщины, выполненный в кубистической манере. Картина «Мир, торжество, освобождение» создана в период Первой мировой войны и Февральской революции и совсем не характерна для этого художника: «сияя, как солнце, она возвещала о рождении «нового Адама», писала критика.

РОЖДЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ

Шустер родился в интеллигентной питерской семье с традициями собирательства. Его отец Абрам Игнатьевич Шустер был архитектором и коллекционером западноевропейской живописи, позже переданной Эрмитажу. В их доме собирали фарфор, керамику, книги — любить старые вещи и изучать их было естественным. Так формировался круг знакомых — художников, музейных сотрудников, антикваров. В 1959 году Соломон окончил Ленинградский институт живописи (факультет искусствоведения), а позднее — Высшие режиссерские курсы. Он автор нескольких документальных и художественных лент.

Но постепенно именно коллекционирование стало его главным увлечением и страстью. В среде коллекционеров его, чтобы отличить от отца, называли «молодым Шустером», а чаще по-простому — «шустеренком». Он был одним из уникальных коллекционеров-знатоков, который мог по росчерку или мазку узнать художника. Многочисленные примеры из его практики это подтверждали: когда работники антикварных магазинов не знали, что продают, а Третьяковская галерея давала безликую справку — «картина неизвестного автора». Но все начиналось постепенно. Шустер вспоминает, как однажды отец послал его в Москву купить «каких-нибудь» картин у Павла Кузнецова. Молодой человек, несколько дней вкушавший столичные радости, потом все же вспомнил о поручении отца и пришел к Кузнецову в его мастерскую на шестом этаже Карманницкого переулка.

«Вспоминаю себя, двадцатилетнего, — пишет Шустер, — остановившегося перед тяжелой дубовой дверью. Справа — медная солидная табличка «Профессор живописи Павел Кузнецов»; слева — небрежно прикнопленная бумажка: «Сарьян. Два звонка». Кузнецов провел его в мастерскую и предложил выбрать что-нибудь из тех полотен, которые стояли в углу. Художник к тому времени сильно нуждался и отдавал свои картины дешево. Соломон посмотрел эти картины и потом обратился к мастеру с тирадой: «Знаете, я у отца видел несколько книжек о вас и у меня по ним сложилось о вас несколько иное представление». Кузнецов внимательно посмотрел на молодого нахала и потом предложил ему взять лестницу и полезть на антресоли: «Вы действительно видели не лучшие мои вещи»… Когда юноша вернулся в Ленинград, отец одобрил его покупку и сказал: «Ну что же, теперь ты можешь собирать дальше…»

ЛЮДИ И ЛИЦА

Шустер признается, что его особой любовью в живописи были портреты. То есть то, что обычно коллекционеры не очень собирают: ну кому, казалось бы, могут быть интересны чужие лица и судьбы? А ему как раз эти судьбы и были более всего интересны. С настойчивостью маньяка он охотился за портретом Яковлева, который «удрал» от него и потом случайно «всплыл» в антикварном магазине. Мечтал купить Шагала, полотна которого все время маячили у него на горизонте и не давались в руки.

Соломон Абрамович не любил абстракции — не покупал Малевича, с легкостью сменял Кандинского на работу любимого Пиросмани. Его ленинградская квартира представляла собой анфиладу комнат, отрезанную от большого старинного особняка.

Все ее стены были завешены картинами, а в конце анфилады полыхало и светилось огромное, почти трехметровое полотно Ильи Машкова «Автопортрет и портрет Петра Кончаловского», впервые показанное на первой выставке «Бубнового валета» в 1910 году и давшее название всему этому художественному объединению. Этот парный портрет почти обнаженных силачей, держащих в руках скрипку и ноты, воспринимался в тот период вызовом. На картине оба художника сидят в домашней обстановке, справа стол, на котором бутылка коньяка и чайник с чашками, слева открытое пианино, над которым полка с книгами — отчетливо прописаны названия этих книг: «Сезанн», «История искусства», «Египет. Греция. Италия». У ног художников тяжелые спортивные гири. Над головами на стене — две картины с цветами в овальных рамах. Этим полотном Машков издевается над семейным уютом, соединяя несоединяемое.

Указание на Сезана отсылает к учителям в живописи (московских художников этого направления даже называли «сезанистами»), спортивные инструменты говорят о некотором нарциссизме и любовании собственным телом, а музыкальные инструменты — о душевной гармонии. На самом деле оба художника отлично музицировали, это было хорошо известно. Если приглядеться к полотну, то можно на нем разглядеть еле заметные сердца, летающие в воздухе. К чему бы это? Тоже сарказм? Оказывается, в овалах над художниками были изображены портреты их жен. Но жене Кончаловского Ольге Васильевне (урожденной Суриковой, бабушке Никиты Михалкова и Андрона Кончаловского) не понравилось быть украшением мужской компании и она попросила закрасить свой портрет. И тогда Машков нарисовал вместо женских портретов две композиции в стиле Джузеппе Арчимбольдо, итальянского художника, прославившегося своими картинами, составленными из овощей, фруктов и цветов. Жены исчезли, а воздушные сердца на картине сохранились.

Соломон Шустер двадцать лет дружил с вдовой Машкова, купил у нее много картин, в том числе и эту, которая находится сейчас в собрании Русского музея и была представлена им специально на московскую выставку.

newtimes.ru

    28.10.15 1401 antikvarius 
Оцените материал: 0.0/0
искусство, портрет, коллекционер, коллекционирование, коллекция, художник
Выставки, ярмарки, музеи

На правах рекламы:



Похожие материалы:



Книги для коллекционеров:


Всего комментариев: 0
avatar