Друзья, вы можете стать героями нашего портала. Если у вас есть коллекция, расскажите нам.
Вход   Регистрация  

Главная Клуб Архивы личных и семейных документов
Семейные архивы

Письма о войне: «Мы огрубели, но сохранили сердце».


Новые письма о войне: * «Я это видел». Издательство «Время», Москва.
 
 Еще пахнущий типографской краской документальный роман, как назвали их те, кто, роясь в архивах, терпеливо и бережно отбирал часто не пропущенные цензурой искренние, живые воспоминания о далекой войне. Элла Максимова и Анатолий Данилевич, журналисты, известные своей честностью и вниманием к человеку. Толя, к несчастью, не увидел книги - не дожил. Но какую замечательную, благородную точку поставил он в своей жизни...

«Книги такие нужны нам, чтоб наращивать человеческое в человеке, уплотнять этот тонкий слой (завет Достоевского)», - написала в предисловии к книге Светлана Алексиевич.

Война - письма о вине Сталина за ее начало, об ужасе отступления, о страхе смерти юным, о зверствах, о подвиге и подлости рядом, о страшном быте, о муках в фашистских, а потом наших лагерях - и человечность?!

Но вот читайте.


Вспоминаю, как легенду...

Вот уже три года, как идет война. Тяжелые, голодные годы. Одного за другим хоронила самых близких, самых дорогих людей. Первой умерла шестилетняя дочка Галя. Ровно через год - сынок пяти лет. Наконец, не выдержав горя, в сорок три года умирает мама.

Я дошла до отчаяния и однажды ночью, потеряв сон, написала письмо на фронт, почти без адреса, почти по Чехову, «на деревню дедушке». Знала только, что 545-й артиллерийский полк и номер воинской части. Теперь уж его не помню... Я прекрасно понимала, что письмо едва ли дойдет. Мало ли было нас, таких женщин-солдаток! Но, видно, судьба моя счастливая. Получил его генерал, товарищ Попов. Вызвал он мужа и сказал: «Проняла меня ваша жена своим горем, а я сам только что получил письмо от родных, о моих погибших. Ладно... Сколько времени тебе потребуется?» Муж ответил: «Мне бы хоть часик дома побыть». А генерал говорит: «Десять суток хватит?» Потом муж рассказывал, как явился обратно в часть, как бойцы расспрашивали его. И никто не верил, что такое возможно, когда кругом идут жесточайшие бои.

Люди, измученные войной, были совсем другие, чем сейчас, внимательные и очень человечные. Сейчас вся эта история даже для меня как легенда. Как я благодарна этому человеку!

Анфиса Григорьевна Мусатова, п/о «Белоозерское», Московская область.




Личным оружием Виктора Мирошникова на фронте была скрипка. Так и прошел он с ней всю войну в составе ансамбля 33-й гвардейской стрелковой дивизии. Этот снимок сделан фронтовым корреспондентом Яковом Халипом в феврале 1943-го, в Новошахтинске, сразу после боя. Играл скрипач тогда по просьбам оставшихся в живых... Виктор Андреевич Мирошников после войны вел класс скрипки в музыкальном училище Клайпеды, где и живет сегодня.

Жена Деева Фатима клала на дно окопа своего годовалого Валерия, а сама стреляла... Бой неоднократно переходил в рукопашную. Перед окопами полка были навалены груды убитых пьяных фашистов.

И. Стасенчук.



Подвиг хирурга

Это случилось в маленьком селении на берегу речки Черной. Только что закончили оперировать, как дверь распахнулась и в нее вошли два солдата с носилками. Перебивая друг друга, стали рассказывать, что принесли товарища, у него в груди снаряд.

Весть о необыкновенном раненом уже облетела весь госпиталь, в дверях операционной толпились врачи, медсестры, санитарки. Осмотрев бойца, ведущий хирург Иван Михайлович Гончаренко увидел, что на правом боку явственно вырисовывается выпуклость длиною в 13 - 15 сантиметров, по форме напоминающая снаряд. Как он поведет себя, если его пошевелить? Какой риск не только для раненого - для самого врача! Бежали секунды, драгоценные секунды...

Хирург приказал подать инструменты, распахнуть окно и удалить всех со двора. Они остались втроем: солдат, смертоносный снаряд и хирург. Левой рукой Гончаренко осторожно зажал снаряд, чтобы он не двигался, в правую - взял скальпель. Быстрым движением вскрыл все слои тканей, и в образовавшейся ране показалось основание снаряда. Гончаренко выхватил его и выбросил в окно операционной, а сам прижался к стене. Во дворе раздался взрыв.

Л. Пикина.




Добровольцем в апреле 1942-го ушла на фронт Антонина Понедельникова. Было ей тогда 19 лет. В 29-й отдельной зенитно-прожекторной батарее прошла всю войну - до самой Победы. Сейчас живет в Краснодаре.
Погиб, спасая немецкого ребенка

Мы закрепились на занятом рубеже западнее Одера и стали зарываться в землю. И вдруг на нейтральной полосе заметили ребенка. Он ползал около убитой женщины. Когда затихал гул взрывов, оттуда доносился плач.

Реплики были разные. «Жаль, ребенок...» А в ответ: «Сколько своих ползало, забыл?..» - «Да что мы, звери, что ли! Чужой не чужой, а народился жить...» - это сказал рядовой Нестор Довгалев. Сказал Василию, тому, что вспомнил про своих, сожженных в Белоруссии: «Держи мой автомат. Командиру в случае чего скажи, что сам он, мол, говорил, что мы спасать Европу пришли». И, не простившись, короткими перебежками побежал по изрытому воронками полю. С вражеских холмов ударили пулеметы...

С ребенком в руках он был совсем рядом с нашим окопом, когда пуля вонзилась ему в спину. Упал и уже не поднялся, но спасенного малыша из рук так и не выпустил.

Прокопий Тарасов, Москва.



Шлю горячий фронтовой привет. На дворе бушует пурга, и мне в тесный блиндаж приносят конверт со знакомым почерком: «Вам письмо!» Распечатав, нахожу фотографию. У меня даже сердце стало мягче. Ведь мы, хотя люди огрубевшие, но сохранившие сердце, способное любить...

8/1. 44 г. С. Н. Репецкий.



Ностальгия, но не по войне

Военное госпитальное лихолетье было куда страшнее, чем его показывают в повестях, в кино. Не было картинных санитарных поездов, как в «Спутниках» Веры Пановой, а были товарные вагоны, из которых мы под стоны и ругань извлекали раненых, закованных в тотальный гипс, - от подмышек до пяток.

Госпитали были по преимуществу женскими... На женщинах, на девочках лежало и выхаживание больных. Мы заготавливали дрова, убирали картофель, собирали щавель. Работали до изнеможения. Как ни трудно было, но возвратили в строй 75 - 80 процентов раненых. По статистике ВОЗ, ни одна из воюющих стран не имела такого показателя.

Были мы дружелюбны, бесконфликтны, немелочны. С до предела обостренным чувством самодисциплины и женской пронзительной жалости к раненым. Все мы с благоговением помним их сдержанность, терпеливость, трезвость, готовность помочь нам.

Встречаясь теперь, спрашиваем себя: не идеализируем ли людей той поры? Но, сверив воспоминания, приходим к выводу: нет! Так оно и было. И ностальгия наша - не по войне, не дай Бог, а по духовной чистоте людей, по их крестьянскому, не пропитому, здоровью, по порядочности, которые и помогли выстоять в той войне.

А. Кубаева.




Партизан Смоленщины, участник юбилейного парада ветеранов на Красной площади в Москве в 1995 году, Григорий Лаврентьевич Андреев живет в Подмосковье.
Мальчик просил хоть капельку воды - на берегу Волги...

Возвращаясь из ночной разведки, обнаружили в развалинах мальчика лет десяти, очень худого, кожа да кости. Принесли в окоп, а девать некуда, мы - в полуокружении. Так и оставили у себя. Он нам набивал патроны в диски к автомату ППШ.

Его родители погибли во время бомбежки. Собирались мы при случае ночью переправить его за Волгу в тыл, но в конце октября немцы подтянули подкрепление и штурмовали наш передний край. Самый тяжелый день в защите Сталинграда. Кругом все рушилось, дышать нечем, даже солнца не видно.

Когда из-за Волги наша артиллерия дала огонь по их танкам и они ушли, мы стали приподниматься из окопа. Я поднял на бровку нашего мальчика, на воздух, он что-то шептал, мы прислушались. Не забыть мне те слова: «Вы ж червоноармийцы, дайте воды хоть маленькую ложечку, ну хоть краплиночку». А у нас воды не было четвертый день. Старшина Петя Галата где-то раздобыл термосок, но, когда второй раз ползком нес воду, немцы стреляли по нему. Мы его втянули в окоп, а в термосе - семь пуль и воды нет, мы сняли с него мокрую гимнастерку и ее сосали.

Мы знали, что наш политрук Тютюнов Порфирий свою порцию всю не выпивал, а сливал в баклажку и давал по капле раненым. Тут он пришел к мальчику, открыл ее, подставил ладонь, но воды там не было. Если бы вы видели наши глаза, обращенные к фляге. Тогда политрук взял винтовку и штыком копнул землю на дне окопа, взял в горсть чуть влажную землю и приложил к губам мальчика - все-таки влага. И заплакал боевой наш политрук. И мы плакали. Он всю жизнь у меня перед глазами, тот умирающий мальчик. Его имя было Андрей, а фамилия Волошинов или Волошенюк.

И. Грекул, Кировоград.



Что дала нам, каждому, эта работа, война? Черные, грозные беды прибавили силы. Доброту, уважение, ласку к людям, трудолюбие, ответственность за большое и малое. Война душу не огрубила. Забота и нежность - вот с чем я пришла в школу на учительское поприще.

А. Сычева, Челябинская область.



Держись, браток

...Не доходя пяти-шести метров до того солдата, что был ранен в ногу, эсэсовец в черном остановился. Вытянул руку с пистолетом. Но солдат быстрым рывком выдернул зажим и бросил гранату немцам под ноги. Сноп огня и газа поглотил их. Когда дым разошелся, мы увидели, что на том месте почти ничего и никого не осталось, ведь граната была противотанковая. По инструкции, бросив ее, надо молниеносно припасть к земле. А мы - не могли: жив ли обезноженный «гранатометатель»? Я увидел, что он на руках потихоньку продвигается ко мне. Мне было очень плохо, он стал что-то подкладывать мне под голову, а потом из бинта сделал подобие соски, и я почувствовал во рту влагу. Сказал: «Держись, браток, слышишь «ура»? Наши идут!» И мне почудилось, что я в самом деле слышу.

Нас спасли, вынесли в безопасное место, и больше мы друг друга не видели. На войне такое часто случалось: неизвестный человек тебя к жизни вернул, а ты его после этого никогда больше не видел. Как зовут, откуда он родом, так и не узнал.

Александр Петрович Подлесный, Мерефа, Харьковская область.



Эти письма обращены к нам, ныне живущим. Поэт-фронтовик некогда сказал: «Я обращаюсь к тем ребятам, что в 41-м шли в солдаты и в гуманисты - в 45-м». Как же поредели ряды гуманистов... Само это слово, за которым любовь к человеку, неприятие жестокости, высота духа, исчезает из нашего лексикона. Кто заботится о наращивании слоя человечности в Человеке? Не те, ох, не те, кто ставит сейчас памятники людоедам, кто беспрепятственно носит фашистскую свастику, стремится разделить единый народ на «наших» и «не наших», смеется над словами «дружба народов», да и не те, кто просто запутался в своих политических амбициях, «не чуя под собою страны». Огрубели, да, как на войне, но и сердце теряем, теряем... А ведь человечность, высокий дух, говорят нам письма, одно, и, быть может, главное составляющее Победы. Победы, в которой мы, часто зараженные пораженческим настроением, и сегодня нуждаемся.
| Автор: Галина ЯНЧУК, Инна РУДЕНКО Источник
| Категория: Семейные архивы
24.10.08 Просмотров: 4018 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0


Похожие материалы:



Книги для коллекционеров:




Всего комментариев: 0
avatar